У Вас отключён javascript.
В данном режиме, отображение ресурса
браузером не поддерживается
-->

Перекресток миров

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Перекресток миров » Taiga. Фан-произведения по "Анна-Детективъ" » Эхо Затонска » Эхо Затонска. 69. Люди и оружие


Эхо Затонска. 69. Люди и оружие

Сообщений 1 страница 3 из 3

1

Люди и оружие
Сестрорецк.
Человек князя на ходу спрыгнул с коня. Услышав стрельбу, он проклял себя за то, что оставил Моссина.
— Господин полковник…
Но Сергей Иванович так и стоял с поднятой винтовкой, щурясь от дыма, поднимавшегося от стреляющего искрами костра.
У самых его ног на коленях стоял рядовой. Бросив оружие, он без остановки крестился и рыдал. Шапка слетела на землю, лоб весь в прилипшем мокром песке.
Оба финна стояли рядом с Моссиным, заметно побледнев. Все смотрели сквозь дым в сторону чёрного залива.
Человек князя тоже достал пистолет и попытался всмотреться в ночь.
— Я видел… его! Я видел… — глаза солдата были огромными от ужаса.
Он снова быстро забормотал молитву, отчаянно крестясь.
— Ваше благородие… вы ведь тоже?.. — спросил, схватив оружейника за сапог.
— Я не знаю, что видел. Рядовой… поднимите оружие… — тихо велел полковник, чуть опуская своё, но не снимая палец с курка.
— Что произошло, господин полковник? Господа… — дружинник князя повернулся к финнам.
Те перекинулись парой слов по-фински, после чего трактирщик Илкка ответил:
— Пэркэле* его знает, барин…
Моссин посмотрел на остатки рыбацкого домика.
— Сожгите всё до щепки. Я… в часовню. Рядовой, за мной.
Солдат вскочил с песка, схватил винтовку и шапку и первым потрусил в сторону часовни. Моссин обернулся к финнам.
— Не хотите с нами? Господин Илкка?
— Да, ваше высокоблагородие, я пойду… Бог один, независимо от того, на каком языке мы с ним говорим. Тойво…
Рыбак посмотрел на костёр и покачал головой.
— Я потом… Хочу скорее уничтожить это… знак саатана…
Моссин и человек князя перекрестились.
Сергей Иванович и трактирщик пошли к часовне. Крест уже не пылал, лишь слегка поблёскивал в отсветах костра. Тот жил словно сам по себе, выбрасывая в тёмное небо столб искр и отчаянно шипя.
* * *
Петербург.
Карета с гербом Головина летела по опустевшему городу, завернула в узкий проезд, ведущий короткой дорогой к вокзалу, и оказалась в густом тумане. Лошади всхрапнули и пошли медленнее.
Александр достал пистолет и встревоженно посмотрел в окно. Но кроме своего отражения в темноте ничего не увидел.
— Ипполит Максимович, а вы никогда оружие не носите? — спросил Штольман, также приготовив свой «бульдог».
— Нет. На войне насытился по горло. И как показывает опыт… меня умудряются спасать другие. Фома Макаров и Игнат Крапивин, Александр Оленев и Сергей Стрельников. Брат и Елена Арсеньева. Платон Штольман и Яков Штольман. Никакое оружие не заменит людей и волю Божью. А убить, поверьте, я могу и голыми руками, — мрачно добавил и посмотрел на ладони без перчаток.
— Большинство из них вы сами спасли, ваше сиятельство, — напомнил Александр.
— И меня… — добавил Штольман. — Пусть и необычным способом — отправив в тюрьму.
— Хотел бы я и вашего отца прикрыть, Яков.
Лошади снова прибавили шаг, и через несколько минут карета въехала на ярко освещённую площадь перед Николаевским вокзалом.
— Ваше сиятельство, попрошу отдать билеты Лёсика… — Александр протянул руку, ожидая, — Я буду им. Один из ребят поедет Плищеевым — у меня есть его пальто и шляпа.
Заметив недовольные взгляды Ипполита и Якова, добавил:
— Ваше сиятельство… я ни вам, ни Штольману не позволю быть наживкой. Яков… вы согласны со мной?
Головин нехотя вытащил билеты из кармана и отдал Александру.
— Благодарю. Господа, я к вам вскоре присоединюсь. Уверен, что уже на следующей станции. С Богом.
Оленев вышел, и снаружи послышались голоса.
— Ипполит Максимович… — Штольман вывел князя из задумчивости, — может, вы вернётесь домой? Всем нам так было бы спокойнее, если честно. Вас сейчас ведь это беспокоит?
— Да, Яков, именно. Но…
Он посмотрел на Якова и устало улыбнулся.
— … дом сейчас как крепость, в нём пять боевых офицеров, в том числе ваш тесть и Павел Петрович Оленев. Вооружённых людей не меньше, чем в Зимнем. Вашему Семёну я тоже выдал оружие. Справятся. Я, как и вы, лишь жалею, что Елена Михайловна и Ольга Марковна не здесь, а в Москве. Но приставленный поручик горло любому перегрызёт за них, не волнуйтесь. И живому, и мёртвому, поверьте мне. Я еду с вами. Так надо. Но к полудню я должен быть на собрании.
Яков кивнул и посмотрел на вокзал.
— Тогда… в путь. По дороге обменяемся свежими данными и подытожим.
* * *
Петербург. Дом Оленевых-Арсеньевых-Бестужевых.
Горничная миновала бальный зал, тихонько напевая себе под нос, и направилась дальше по коридору. Остановилась у зеркала, чуть тронула и без того румяные щёки, улыбнулась своему отражению и поправила лиф.
Несмотря на непонятную тягучесть воздуха, настроение было приподнятым — после уборки она поспешит в другую часть громадного здания. Лихой казак, оставленный во главе пустого дома после срочного отъезда семьи, назначил ей свидание, сверкая зелёными глазищами и поглаживая густые усы. Шрам, пересекавший полголовы, делал его ещё более… притягательным.
Девушка прибавила шагу — ей не хотелось никому попадаться на глаза. Правила есть правила, даже если и нет никого из семьи. Потомственный дворецкий, служивший ещё Бестужевым, был строг. Хотя сам уже второй день ходил мрачный и почти сорвался на конюхе, решившем поспать на кухне.
Она проходила через фойе, как вдруг услышала…
Обернулась.
— Кто здесь?
В тишине снова раздался треск и небольшое шипение. Теперь она отчётливо поняла, откуда доносится звук, и подняла голову. Над ней колыхнулась громадная люстра, которой место в Императорском театре, хрустальные «сосульки» зазвенели.
*
Казак обходил дом. Только что он от души поругался с дворецким: тот заметил его интерес к горничной и отчитывал его, как мальчишку. Резко остановился.
— Что за…
И побежал в фойе. В последний момент успел в прыжке обхватить девушку и, прикрывая её собой, покатился вместе с ней к входной двери.
Звон хрусталя разлетелся по всему громадному дому.
Вышколенный дворецкий, который маялся с головной болью уже второй день, опережая бежавшую прислугу, последовал на шум.
Громадную люстру, которую повесили лет так тридцать пять назад, очень не любил ни покойный Марк Антонович, ни его любимица дочка-красавица – Ольга Марковна.
Но ещё один гость дома — жених всеми любимой Анастасии Николаевны — сразу обратил внимание на странные блики в хрустале…
Теперь произведение мастеров рассыпалось на тысячи осколков по всему фойе. Дворецкий достал платок и вытер пот на лбу. Голова прошла. Взгляд остановился на прижавшейся друг к другу парочке.
— Все целы?
Он махнул собравшейся прислуге.
— Убирайте, что стоим? Свечи принесите! И смотрите под ноги!
Снова протёр лоб и пробормотал себе под нос:
— Ольга Марковна будет довольна, слава Богу. А Алексей Павлович даже не заметит.
* * *
Сестрорецк.
Моссин и рядовой вышли из часовни и забрали своё оружие, оставленное при входе у человека князя. Илкка с уважением глянул на именную винтовку оружейника.
— Господин полковник…
— Сергей Иванович… без чинов, Илкка.
Трактирщик благодарно кивнул и спросил:
— Сергей Иванович… почему вы стреляли? Ведь… против того, кто нам всем примерещился…
Он подождал, пока Моссин перекрестится у выхода из часовни и наденет фуражку.
— Я не знаю, что я видел. Но…
Сергей покрутил винтовку и снова посмотрел в темноту залива.
— … я сделал то, что надо было. Так… было сказано.
Илкка с удивлением посмотрел на офицера. Моссин продолжил.
— Будете смеяться… но мне на днях приснился священник. Он макал мою винтовку в залив… как в Иордан. Это же моё детище, если посудить.
Илкка потёр щёку.
— И… — продолжил тише Моссин, — священник был очень похож на князя Головина.
* * *
Николаевский вокзал.
Игнат убежал за билетами и пока не вернулся. Из вокзала выходили последние пассажиры с поезда.
Штольман вышел из кареты и осмотрелся. Его внимание привлекли трое мастеровых — вернее, людей, одетых как мастеровые. Они проходили мимо. Один из них встретился взглядом со Штольманом, быстро натянул картуз на глаза и перехватил ящик с инструментами.
— Яков… что? — Ипполит внимательно посмотрел на Штольмана.
Другой Затонск. Другой Коробейников. Они просматривали дела за год и картотеку, входя в должность...
— Останьтесь здесь! — приказал Штольман князю.
Головин, не удивляясь, кивнул, но жестом указал двоим своим людям следовать за Яковом.
Штольман подошёл к жандарму на входе вокзала. Тот выслушал и махнул рукой. Вместе с двумя своими людьми в обычной одежде он сразу направился вслед за мастеровыми.
Яков заметил людей князя рядом.
— Помогите… только очень аккуратно. Возможно, у них  б*омба.
Ипполит добросовестно постоял пару минут и подошёл к Якову. Они увидели, как жандармы схватили мастеровых, а люди князя подхватили подозрительный «багаж».
Раздался свисток дежурного по вокзалу.
— Ваше сиятельство, поспешим. Дальше Варфоломеев разберётся.
*
Штольман и Головин с видом скучающих путешественников прошли мимо вагона, в котором должны были ехать графский Лёсик и Алексей Плищеев-Бестужев. Стараясь не привлекать к себе внимания, они поднялись в свой вагон.
Игнат взял три купе. В среднем расположились Яков и Ипполит, два других пока оставались пустыми, чтобы можно было спокойно говорить.
Обдав перрон облаком пара, поезд медленно тронулся в сторону Затонска.
*
Ипполит сел и устало вытянул ноги.
— Ух и набегался я сегодня, Штольман. Сейчас бы сидеть в гостиной у камина… в компании дам… — мечтательно пробормотал Ипполит, расстёгивая ворот сорочки.
Яков опустился на сиденье напротив и устало провёл ладонью по волосам, а Головин посерьёзнел.
— Вы ведь понимаете, что вся наша… военная операция может нас всех привести… в лучшем случае к разжалованию.
— Покойный князь Разумовский грозился отправить меня городовым на Камчатку, — Яков прикрыл глаза и усмехнулся.
— Не самый худший вариант для вас с Анной. Если что, сможете проведать меня на каторге.
Ипполит тоже прикрыл глаза.
— Если мы все переживём эту ночь, конечно, — добавил совсем тихо, — Только не позволяйте вашей супруге вызывать мой дух, прошу. Секретов, кроме государственных, у меня от вас нет…
Ипполит вдруг застонал и закашлялся. Яков подался к нему.
— Ипполит Максимович… вы побледнели.
Штольман встал, открыл дверь и попросил Игната принести всем им сладкого чаю. Обернулся и увидел, что Головин обхватил голову руками.
— Боже… Яков… Чувствую, что надо сейчас, пока не поздно. Это важно. Вы молоды, и, судя по тому, как складывается ваша с Анной Викторовной жизнь, всё возможно…
Он помолчал и добавил тише:
— Не удивлюсь… Да и мир — маленький для случайных встреч. Сядьте, Яков. Перед вашим докладом я слегка исповедуюсь, а вы сами решайте, что с этим делать.
* * *

Игнат принёс стаканы и быстро скрылся снова в коридоре, плотно прикрыв дверь.
Стук колёс и гудок паровоза сопровождали усталое молчание мужчин. Ипполит отхлебнул горячего чаю и посмотрел сквозь пар на Штольмана. Опустил глаза и тихо сказал:
— У меня есть сын, он немного старше вашего крестника. О том, что он мой, знает только его мать.
Яков чуть кашлянул и потёр щетину.
— Для чего вы мне это рассказываете, ваше сиятельство? Чтобы, встретив юношу, похожего на вас как две капли воды, я не задал лишних вопросов?
Головин покачал головой.
— Нет. Вы бы и не сделали так, конечно же. Просто… мне будет легче… Вдруг ему понадобится помощь… а я не смогу…
— Ипполит Максимович… я понял.
* * *
Новая Ладога.
Путилин с купцом Кукиным стояли, глядя на догорающий дом. Отблески огня играли на латунных касках скучающих пожарных, их помощь так и не понадобилась.
Дым стелился по улице, заползая под ворота соседей. Собаки некоторое время для проформы полаяли и разбрелись по дворам. Редкие зеваки, кутаясь в воротники, уже спешили по своим делам, улица пустела.
— Прошу, в дом зайдите, господа. Прохладно уже.
Сыщик обернулся на голос. В дверях лавки стояла девушка.
— Господин Путилин, это моя племянница.
Купец улыбнулся ей.
— Анна Фёдоровна Кукина. Младшая. Брат назвал её в память о нашей сестре — Анне Головиной. Она, как и тётя, хочет стать сестрой милосердия.
* * *
Скорый поезд начал замедлять ход у небольшой станции. Головин, не скрывая тревоги, посмотрел в темноту окна.
С перрона раздался свисток, вдоль состава, придерживая шашки, пробежали несколько городовых.
— Я посмотрю, — сказал Яков, выходя из купе.
Вместе с Игнатом они спустились с вагона. В клубах пара и ночном тумане почти ничего не было видно.
— Господа! Попрошу вернуться на свои места! – раздался резкий голос сбоку.
— Следователь Штольман. Что случилось?
Пристав с фонарём козырнул.
— В соседнем вагоне пассажиров ограбить хотели, да один господин оказался не прост. Да вон, ваше высокоблагородие, ведут лиходеев.
— Помощь нужна? — уточнил Яков.
— Нет. Вернитесь, пожалуйста, в вагон. Поезд сейчас отправится.
По перрону мимо вагона городовые вели трёх скрученных молодцев, чуть подталкивая их. У одного была сломана рука, у остальных — разбиты лица. Следом прогулочным шагом шёл Александр. Яков невольно задержал на нём взгляд: цел, стоит на ногах, даже костяшки сбиты не слишком сильно.
Игнат смотрел вслед задержанным, пока поезд набирал ход.
— Рожи знакомые…
Оленев на ходу вскочил на подножку вагона и встал рядом со Штольманом.
— Рад вас снова видеть, Александр Павлович. Его сиятельство ждёт с докладом. Хотя… судя по рукам… он будет излишним.
Они оба усмехнулись и направились к князю, а Игнат занял свой пост у купе и задумчиво закурил.
* * *
Затонск «3»
Дух старшего Кирилла оказался рядом с настоятелем монастыря, и Иван, почувствовав это, резко обернулся. Губы сжались, рука потянулась к нательному кресту.
— А здесь он другой… — прошелестел голос духа. — Сильнее.
Анна поёжилась и крепче ухватилась за руку Платона Михайловича.
Прох громко фыркнул. Алексей снова принялся его успокаивать, не выпуская Анну из виду и оставаясь готовым в любую минуту прийти ей на помощь. Волосы на затылке у него чуть вздыбились, холод прошёл по обрубку уха. Рядом с Алексеем, словно прячась от всех, стоял дух Кирилла-кадета.
— Мы же с ним виделись единожды, — продолжил тем временем Барынский. — Брат моего Ипполита пытался меня образумить, святоша… Глупец…
— Молчи! — вскрикнул Потоцкий.
— Отчего же…
Он снова обернулся к Ивану Максимовичу и приблизился почти вплотную.
— Любовь к брату и жене защитила его на какое-то время… Охота… болото… как всё удачно сложилось…
Ипполит Максимович взмахом руки словно оттолкнул духа от брата. Прозрачный взгляд переместился на него, улыбка коснулась губ.
— А Ипполит такой же… Анна… что мне будет… если я отвечу на все ваши вопросы?
Она изо всех сил сдерживалась, чтобы не высказать «Кирюше» всё, что накопилось. Мышцы Штольмана под её пальцами напряглись. На мгновение в его руке что-то блеснуло, и крест на соборе ответил световым эхом.
Алексей мотнул головой, отгоняя видение. Конь снова фыркнул, переступил с ноги на ногу и цокнул копытом о булыжник.
— Анна… так что? — Барынский обошёл Платона и приблизился к Ипполиту.
По лбу Петра Миронова стекал пот. Он откинул мокрые пряди и, не отрываясь, смотрел на «племянницу». Она ему улыбнулась и уже спокойно ответила призраку.
— Я отпущу вас, Кирилл. И обещаю: больше не позову.
На неё одновременно уставились все мужчины — живые и духи.
— Хорошо, что я вас не смог убить. Договорились, Штольманы. Поспешите тогда… Два уже в Затонске. Третий скоро будет…
Старший Головин удержал за воротник шипящего Колдуна, собравшегося броситься к разговорчивому ныне духу.
А Игнат Крапивин незаметно достал пистолет и обернулся к монастырским воротам.
* * *
Петербург.
В палате горел ночник, бросая тень на лицо раненой молодой женщины. Соседка откинула своё одеяло, прошлёпала босыми ногами по холодному полу и села на край кровати.
Клио поморщилась от боли в туго забинтованных рёбрах и вынырнула из полудрёмы.
— Эй… ты жива? Уф… Слава Богу, а то я мертвяков боюсь.
Раздался шелест ткани.
— Подруга… отдай мне своё платье.
Стараясь не двигаться и лишний раз не дышать, Клио произнесла:
— Оно всё в крови… зачем тебе такое?
— Ты что, как барыня? Я зашью, постираю. Покрасуюсь ещё. А тебе другое принесут.
Клио молчала. Тугие бинты не давали нормально дышать.
— Подруга… это за тобой приглядывают трое в коридоре? Такие… не такие, конечно, как тот, что принёс тебя… Кто он тебе? Любовник ведь? Я как увидела вас, так сразу поняла… У меня глаз намётанный…
— Бери платье, и ради Бога, дай поспать…
Соседка радостно схватила одежду со стула и быстро залезла к себе под одеяло, но не замолчала.
— В дверях одноглазый ну просто гвардеец, подруга… Сначала другой был…
Дверь открылась, и в палату вошла сестра милосердия, держа в руке пузырёк.
— Так… барышни… Почему не спите? Ксения, как вы себя чувствуете?
— Хорошо… — почти выдавила Клио сквозь боль.
Наталья осмотрела её и накапала лекарство в стакан с водой.
— Выпейте. И спать. Утром доктор зайдёт.
Она поправила одеяло и тихо сказала Клио, что его сиятельство обещал проведать её. Затем переставила ночник подальше и пошла к выходу.
Охранник придержал дверь, что-то негромко спросив у сестры.
Вот такой голос мог быть у… него, — подумала Клио, уже погружаясь в сон.
Человек с чёрной повязкой на глазу посмотрел на неё и закрыл дверь. Лёгкий запах дыма какое-то время витал в палате.
Соседка хотела что-то ещё сказать, но махнула рукой и захрапела, обхватив спрятанное платье.
* * *
Несмотря на ночь, дом князя Головина на Крюковом канале у Никольского Морского собора был на ногах. Окна светились, двери хлопали, в пистолетах и саблях отражались огни люстр и блеск глаз после сражения.
— Осмотреться! — прогремел мощный голос Павла Петровича Оленева. — Доложить! Послать за полицией!
Со всех сторон появились люди князя, слуги и домочадцы.
Раздался голос Виктора Ивановича Миронова из фойе.
— Всех этих в сад выкинуть! Но не в канал, братцы. Дамы — все в гостиную! Яша, оружие соберите!
* * *
Кавказ. Курорт Верховцевых.
На краю обрыва стояли Марков, Стрельников и жандармы. Все смотрели, как догорал старый корпус. Шипение и треск прекратились, дым столбом уходил в звёздное небо.
Юрий Марков отвернулся и посмотрел вниз — белый конь так и был виден около костра у реки.
Маркову показалось, что он слышит фырканье Проха и лай собаки.
Офицер-жандарм, служивший ранее в полку Оленева, подошёл и облокотился на перекладину, глядя вниз, на реку.
— Поручик… как вы его услышали?
— Не знаю. Просто понял. Чёртов дом догорит — хочу спуститься.
Жандарм кивнул и подозвал двоих.
— Только быстро. Они пойдут с вами. Юрий, утром все выезжаем в город. Нам надо спешить.
— Да, Алексей Павлович сказал, что доставить свидетелей надо срочно. И живыми. Я успею.
В это время старое здание ухнуло, выплеснув брызги искр, и рухнуло вниз — в горную реку.
— Лестница свободна, — Марков усмехнулся. — Я пошёл. Стрельников, останьтесь.
* * *
Петербург. Дом Головина.
После ухода полиции прислуга быстро убрала осколки и грязь на первом этаже. Офицеры охраны, домочадцы и дворецкий прошли в большую гостиную, где витал стойкий запах алкоголя.
Им подали чай, и все расселись. Мужчины переглянулись и засмеялись.
— Олимпиада Тимофеевна… князь будет слегка гневаться, что его любимый коньяк превратился в дух, — старший Оленев поднял кружку с чаем. — Пусть и об голову бандита.
— Но, господа… это была необходимость, — вступилась крёстная Штольмана, принимая чашку от Насти.
Головина только что закончила перевязку пострадавших, в том числе и ладонь Липы, и теперь с радостью взяла на себя временную обязанность хозяйки уставшего дома.
Взволнованные девочки — Лена Оленева и Лиза Шумяковы — были снова отправлены спать, а юношей — Якова Оленева, Павла Головина и Ивана Бенцианова — как взрослых позвали в гостиную.
У Яши был синяк, но его счастливый вид выдавал азарт после защиты дома. Рядом с ним не менее довольный стоял и Семён Иванович — старый денщик покойного Платона Штольмана. На плече у Семёна висела новая винтовка, с которой он отказался расстаться. Яков-младший тоже не выпускал из рук казачью саблю, которую ему во время боя на втором этаже бросил раненый казак.
Все снова легко засмеялись.
— А теперь — отдыхать!
Павел Петрович скомандовал и обвёл всех смеющимся взглядом.
— Господин дворецкий… запасы коньяка есть ещё? И пустырника — кому ещё надо. Дамы, доброй ночи. А мы… ещё подежурим.
* * *

Отредактировано Taiga (Сегодня 21:49)

+3

2

* Perkele — одно из самых известных финских ругательств, буквально означающее "чёрт", "дьявол" или "злой дух". Слово имеет древние балто-славянские/индоевропейские корни, связанные с богом грома (родственно славянскому Перуну и балтийскому Перкунасу).
* Saatana на финском языке буквально означает "сатана".

0

3

Спасибо за новую главу, Таня, насыщенную и напряжённую!
Макание винтовки в залив, как в Иордан... - а-а-а, с фантазией у тебя всё в порядке! :crazyfun:
А у гадов ничего не получается, несмотря на все потуги. Не выходит каменный цветок(с), горят проклятые брёвна, люди стреляют и бьют без промаха, даже тётя Липа - бутылкой коньяка, даже рухнувшей люстре - и что же с ней было не так, один из подвесков из мастерской Колдуна? - не удаётся взять свою кровавую жатву.
Боюсь, что позаимствованное у Ксении окровавленное платье будет стоить её соседке жизни.
А Кирюша/Кирюши готов(ы) говорить, и у Колдуна нет над ним(и) власти - в отличие от Анны. Что-то он ещё расскажет?
Немного жаль, что эпическую схватку в петербуржском доме Оленевых нам не показали(. Но в остальном это было просто здорово!❤️‍🔥🔥

+1

Быстрый ответ

Напишите ваше сообщение и нажмите «Отправить»



Вы здесь » Перекресток миров » Taiga. Фан-произведения по "Анна-Детективъ" » Эхо Затонска » Эхо Затонска. 69. Люди и оружие