У Вас отключён javascript.
В данном режиме, отображение ресурса
браузером не поддерживается

Перекресток миров

Объявление

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Перекресток миров » "Сердце Шивы" » Нина


Нина

Сообщений 1 страница 10 из 10

1

http://forumfiles.ru/files/0012/57/91/77452.png
Нина
http://forumfiles.ru/files/0012/57/91/52756.png
http://forumfiles.ru/files/0012/57/91/87163.png
 
Камень был завораживающе красив. Почти фиолетовый в глубине, на краях он словно играл отблесками пламени. Глаз отвести было невозможно.
А еще было невозможно страшно, словно из винноцветной глубины этого камня тянулось, пульсируя ненавистью, многорукое чудовищное божество. Тянулось, впивалось в мозг и тело, высасывало жизнь, парализуя и лишая воли.  Камень, лежащий на бархатной скатерти, был воплощением ненависти.
Теперь она верила в проклятие рубина.
Челси принёс его накануне отъезда, исполненный самодовольства, полностью уверенный в своей безнаказанности. Он не боялся никаких проклятий. План был прост: распилить рубин на несколько частей. Это не очень понизит его стоимость, рубины всегда в цене. Зато проклятие, если оно было, перестанет существовать.
Нина никогда не испытывала к Челси особого чувства. В этот миг он стал ей попросту отвратителен.
Видит Бог, Нина Аркадьевна нечасто расплачивалась за чужие грехи. Чаще всего грехи были собственными, а расплата вполне заслуженной. Но теперь её помимо  желания втянули во что-то настолько гнусное, что она и представить себе не могла. А она, не ведая того, втравила единственного человека, который был для неё важен.
http://forumfiles.ru/files/0012/57/91/56356.png
Увидев силуэт в лунном свете у окна, Нина в первый момент вообразила, что Миронова и впрямь умеет вызывать духов. Призрак Штольмана, грозный, как статуя Командора, знал все её грехи – прежние и нынешние. Страх затопил всё её существо, и она даже не поняла, что шаги, силуэт и голос принадлежали живому человеку. Из плоти и крови. Человеку, которого можно было увидеть, коснуться…

Она пришла в себя не скоро. В дамскую комнату впорхнула, весело и бессмысленно щебеча, дочка банкира с парочкой других светских дурочек.
- Ах, какой изумительный был розыгрыш! Эта госпожа Штольман – просто прелесть!
- А что вы скажете о великом сыщике? Какой мужчина! Значительный, загадочный, красивый!
- Как вы думаете, всё это правда?
Тут они заметили Нину Аркадьевну, бессильно сидящую в кресле.
- О, миссис Робинсон, вы так быстро ушли! Вам нехорошо? Ваши русские знакомые произвели впечатление! А это правда?
Придворная выучка, вбитая в плоть и кровь, не дала ей потерять лицо:
- О чём вы, мисс? – спросила она, небрежно обмахиваясь веером.
- Это правда, что мистер Штольман раскрывает любое дело, благодаря своей супруге-медиуму?  Как интересно!
Нина сжала зубы, делая глубокий вдох. Она не позволит присваивать его славу какой-то шарлатанке!
- Мистер Штольман раскрывает любое дело без помощи каких-то медиумов, - презрительно сказала она.
- И проклятый рубин он найдёт? – девицы разрумянились от любопытства и почти забыли о приличиях.
Кажется, там, в гостиной что-то ещё произошло после её поспешного бегства.

Последней зимой в Затонске Нину часто посещало чувство, будто она стоит на тонком льду, который начинает трескаться под ногами. А она боится сделать шаг, не зная, где разверзнется бездна. И нет никого, кто мог бы вытащить её на твёрдую землю.
Когда пришло известие о гибели Штольмана, лёд раскололся. А единственная рука, за которую она еще в панике хваталась, перестала существовать. И бывшая фрейлина съежилась на самой крупной и надёжной льдине, заморозив все мысли и чувства, чтобы больше не метаться, разрушая и без того хрупкую опору.
В тот вечер в доме губернатора она вдруг почувствовала, что и эта опора даёт трещину и перестаёт существовать, словно «взломав свой синий лёд, Нева в моря его несёт, и, чуя вешни дни, ликует». Это было странно, невозможно, непонятно, но Нина Аркадьевна вдруг почувствовала, как сквозь застарелую ледяную корку в ней пробивается живое. Словно, и впрямь, наступала весна.
Невозможное свершилось! Штольман был жив, он был в этом доме – здесь, сейчас, она могла увидеть его жесткое чеканное лицо, ледяные голубые глаза, хищный нос с горбинкой, резкие складки на щеках, иронически вздёрнутую бровь. Его колючую улыбку… Как же ей не хватало всего этого!

Нина Аркадьевна вихрем понеслась по залам, разыскивая русских гостей.  И не находила их ни в одном из помещений – словно они ей только привиделись, словно она сошла с ума. До крови закусив губу, она замерла у парадной лестницы, понимая, что совсем утратила самообладание. Хорошо, что рядом никого не было!..

- Что, красотка, неприятно попадать в собственный капкан?
Незнакомец был светловолос, нагл и безжалостен. Элегантный сюртук, шёлковый галстук, небрежно взъерошенные волосы – гораздо длиннее, чем принято носить в обществе. Небрежная поза опасного зверя, потягивающегося перед прыжком. Невнятный американский выговор. Сама непринуждённость, не нуждающаяся в условностях.
Нина резко остановилась, смерив взглядом нахала, посмевшего говорить с ней в подобном тоне. Самообладание вернулось мгновенно. В этом мире её слабость видели только Разумовский и Штольман. А больше никому она не позволит!
Она могла не позволять что угодно и кому угодно. Незнакомца это не волновало. Он продолжил, нагло ухмыляясь и с интересом следя за её реакцией:
- Не ожидала, что у малышки Энни  есть зубки? А она тебя знатно покусала.
Бывшая фрейлина в раздражении сжала веер и ощутила, как он хрустнул, переламываясь в её руках.
- А теперь тебе хочется отомстить?
Что за проклятие? Почему вместо Якоба она видит перед собой этого беспардонного молодчика, который вслух говорит о том, о чём приличные люди молчат, хотя бы из вежливости?
Со стороны залы послышались голоса, спорящие по-русски, и в дверях показались те, кого она так искала  и так боялась встретить.
Миронова висела на руке у Штольмана и требовательно заглядывала ему в глаза:
- Ведь ты займёшься этим делом?
Якоб смотрел на неё с тонкой усмешкой, но глаза лучились нежностью. Разглядев его на свету, Нина удивилась: выглядел он моложе, чем два года назад в Затонске. Моложе, веселее, светлее. И почему-то хромал. И эта мелочь вдруг неопровержимо убедила ее, что все происходящее –  взаправду.
Нина вжалась в угол, прячась за статуей, выполненной под антик. Почему-то больше всего на свете она сейчас боялась, что её увидят, найдут.
Её не увидели. Штольман прошёл совсем рядом, и она вцепилась взглядом в его руку, лежащую поверх руки Анны Мироновой. На пальце блеснул тонкий золотой ободок простенького обручального кольца.
Нина Аркадьевна проводила его взглядом, не в силах сделать ни единого движения, словно эта встреча отняла у неё способность двигаться.
Она совсем забыла, что не одна на этой парадной лестнице. Американец подошёл к ней, усмехаясь сквозь сигару, зажатую в зубах:
- А знаешь, красотка, почему Джек выбрал Энни?
Нина Аркадьевна смерила его презрительным взглядом.
- Пошёл к чёрту! – бросила она по-русски, плавно разворачиваясь к двери.
Гордо вздёрнутый подбородок, прямая спина, грациозная походка. Никто никогда не увидит, как плохо  фрейлине Её Императорского Величества. Фрейлинам не бывает плохо. Потому что у фрейлин нет сердца. Да и слава богу!
http://forumfiles.ru/files/0012/57/91/56356.png
С этого дня она жила, как приговорённый в ожидании казни.
Хорошо, что никто не мог её видеть. Муж отбыл в Бхаратпур вместе со Штольманом. Любовник был там же. В обществе Нина Аркадьевна бывать перестала. Её выдержки хватило бы, чтобы делать вид, будто ничего не происходит, но в глубине души она боялась снова повстречать американца. Вопрос, заданный им, сидел в голове, как гвоздь: «Почему Джек выбрал Энни?» Американец усмехался, будто знал на него ответ. Нина Аркадьевна не знала.
Ей всегда казалось, что превыше всего Якоб ценит свою свободу. Свободу и честь. Их роман – обжигающий, страстный и мимолётный, как искры, летящие из костра – был для обоих единственно возможным. А ведь было время, когда никакой Мироновой между ними не существовало. Но и тогда Нина не могла представить, как она вышла бы замуж за Штольмана, «была бы верная супруга и добродетельная мать». Это всё было не про них.
Разве Якоб с его гордостью мог добровольно сдаться в плен взбалмошной девчонке, не дающей себе труда разглядеть, когда делает ему больно? Разве это ему нравилось?
Получается, что нравилось! Что он хотел именно этого. Как такое вообще возможно – хотеть страданий?
Никогда ей не забыть, с каким лицом он сидел в трактире, где она нашла его, когда её отпустили из участка  после убийства инженера. Она пришла туда с намерением вернуть контроль над ситуацией, запугать, быть может. Овладеть положением снова.
Всё, что она собиралась сделать и сказать, оказалось бессмысленно. Тот, кого она нашла, уже существовал вне всяких законов. Человек, которому больше ничего не может быть страшно. Страшно стало ей самой.  Штольман, которого она увидела тогда, мог сотворить всё, что угодно. Мог пустить себе пулю в висок – и это было бы наименьшим несчастьем. А мог и вломиться к Разумовскому в дом, перестреляв всех, кого там встретит. Жан, конечно, был расторопнее, но мысль о  том, что всё и навсегда может окончиться так нелепо, Нину напугала. Она кинулась к Мироновым.
Девчонка вышла к ней с высоко поднятой головой, надменно кривя губы. Она не плакала, но опухшее лицо и покрасневший нос выдавали её целиком. Нужно было во что бы то ни стало заставить её отменить отъезд, но вместо этого у Нежинской родилось сильнейшее желание Миронову ранить - в самое сердце.
«- Вы не должны уезжать!» - убедительно произнесла она.
«- Простите, а какое ВАМ до этого дело?» - резко спросила Миронова.
Кажется, плакать больше она не собиралась. Эта особа отличалась сильным характером. Но её слабость была очевидна.
«- Якоб мне обо всём рассказал…»
«- Ах, вот как! Передайте ему…»
«- Я ничего не стану ему передавать. Это бесполезно. Он сидит пьяный в трактире и размышляет, как свести счёты с жизнью, если вы его не простите».
И тут Миронова содрогнулась. Не от жалости – от отвращения. Преподнеся правду таким образом, Нина безошибочно унизила Штольмана в глазах влюблённой дурочки. Это ничего! Бедному Якобу хуже не станет. Зато эта девица никогда впредь не будет стоять между ними. А Якоб с его безответной любовью станет еще более уязвим.
И тогда он вернётся к ней.
Он не вернулся. Несколько торопливых свиданий не в счёт. Нина Аркадьевна прекрасно понимала, для чего он это делает. Он просто платил таким образом за безопасность своей драгоценной Мироновой. И Нина эту плату молча принимала. Кажется, тогда она начала его потихоньку ненавидеть.
Миронова Штольману так и не простила. Никогда больше она не относилась к нему с таким безмятежным доверием, какое стояло в её глазах, когда Нина увидела её впервые. Любовь Якоба превратилась для него в сплошную муку.
И всё же «Джек выбрал Энни». Почему? Зачем?
Разве не проще было ему с ней – принимающей всё, как есть? Рядом с ней он мог бы не мучиться в поисках ответов, как поступить, чтобы не быть ни в чём виноватым. Нина ничего от него не требовала. Миронова требовала, чтобы он был совершенством.  Он – так далёкий от всякого совершенства и такой восхитительным именно этим!
И всё же сегодня он был с Анной. Это с ней он уехал на поиски проклятого рубина в Бхаратпур – бессмысленная затея, ведь рубин был в Калькутте. И Ральф поехал следом за ним. Нина знала, что это означает. Челси, как и прочие, поверил её рассказам о невероятных талантах Штольмана. Он собирался Якоба убить.
И вот теперь она ждала. Ждала, когда откроется дверь, и кто-то войдёт в неё. Кто это будет? Челси? И тогда это будет означать, что её жизнь безвозвратно кончена, что она должна будет погрузиться с головой в немыслимую грязь, из которой не будет спасения.
А ещё это будет означать, что Якоб погиб. Погиб чудовищной смертью, как и все прочие, кого Челси умертвил на пути к сокровищу.
А может быть, дверь откроется – и на пороге возникнет Штольман. Уже знающий всё и обо всём. Даже о том, что два года назад Нежинская приказала убить Миронову. И тогда пощады не будет!
Или он снова пощадит её, и Нина Аркадьевна должна будет опять выбирать и решать, как ей жить дальше? Эта возможность тоже пугала.
Девятая кошачья жизнь подходила к концу. Царапаться больше не было ни сил, ни желания.
http://forumfiles.ru/files/0012/57/91/56356.png
Канонада под окнами вырвала Нину из оцепенения. Закат окрасил комнату в траурно-лиловые цвета, словно изливавшиеся из пурпурной глубины рубина, лежащего на скатерти. Нина Аркадьевна встала, подняла камень, завернула его в платок и спрятала за корсаж. Что бы ни происходило на улице, это имело отношение к ней и к этому камню. Наступал судный день. Ей оставалось только ждать.
Она подошла к окну, вглядываясь в мимолётные тропические сумерки, но на самом деле ничего не видя. Ей казалось, что она ко всему готова. Но когда позади застучали решительные шаги, её плечи дрогнули. Потом обернулась непринуждённо и грациозно, сохраняя очаровательную улыбку на губах.
В комнату вошёл Штольман. За ним угадывался кто-то ещё, но в полутьме он не был виден отчётливо.
Итак, значит Штольман!
- Здравствуй, Якоб! Рада тебя видеть!
Он ничего не ответил. Грубый фараон не утруждал себя общепринятой вежливостью. Он просто стоял в дверях, дыша тяжело и шумно, словно после быстрого бега. Или просто сдерживал ярость? В сумерках не видно было лица. Нина подошла к столу и неторопливо зажгла свечи.
Потом подняла глаза и посмотрела на него с кокетливой улыбкой. Один бог ведает, чего ей стоила эта улыбка.
Штольман был небрит и страшен. Никогда еще она не видела его таким. Лицо в ссадинах, сюртук испачкан и порван на плече. Прежде Якоб даже в самых немыслимых обстоятельствах всегда выглядел с иголочки.
- Хочешь чаю? Или, может, шампанского – за встречу?
Она должна была бояться. По затянувшемуся молчанию, по тяжёлому дыханию, вздымавшему грудь, она понимала, что к ней явился судья, возможно, даже палач. Но она никогда не боялась Штольмана.
- Нина Аркадьевна, где рубин?
Он почти овладел своим голосом. Вот только голос звучал резко и холодно.
Нина изумлённо покачала головой:
- После двух лет, когда я считала тебя мёртвым, ты пришёл сюда за этим? Тебе нечего больше мне сказать?
Левое веко дрогнуло, но больше ничто в ледяном лице не выдало волнения.
- Отвечайте!
- Почему Я должна это знать? – Нина презрительно скривила губы.
- Потому что ваш любовник сдал вас с потрохами. Вашему мужу. Полковник Робинсон велел передать, что если вы не уберётесь до его возвращения, то вас будут судить. Так где рубин, Нина Аркадьевна?
Нина поняла, что притворяться бесполезно. Что ж, она сама втянула в эту историю лучшего сыщика на свете. Чему теперь удивляться?
Он расценил её молчание по-своему:
- Выбираете, что попросить у камня: скоротечную лихорадку или злокачественную опухоль?
Ни время, ни обстоятельства не могли отнять у него этой невыносимой насмешливости.
Нина презрительно усмехнулась:
- Ты же знаешь, что я не верю!
Знакомая колючая улыбка на мгновение раздвинула губы:
- Я тоже не верю. Итак!
Дальше тянуть было бессмысленно. Нежинская вынула камень из-за корсажа и, развернув платок, положила рубин на стол. Штольман сделал шаг, несколько мгновений вглядывался в пурпурную глубину камня, потом решительно завернул его, пряча в карман.
И в этот миг Нина поймала его руку. Не могла она дать ему уйти, не коснувшись этой руки. Тогда, две недели назад, когда было принято решение о карательной экспедиции, а Челси принёс ей проклятый камень, Нина Аркадьевна перехватила Штольмана на выходе из местного полицейского управления. Единственное, что она успела ему сказать: «Якоб, я прошу тебя, не берись за это дело!» Но коснуться не успела. Кругом были люди.
Сейчас рядом не было никого. Даже если и был, это больше не имело значения. Значение имела только эта теплая рука, которую она сжимала, лишь теперь убедившись окончательно, что он жив.
В полуосознанном порыве она коснулась губами его пальцев. Эта красивая, безупречной формы рука столько раз ласкала её тело. Сейчас костяшки пальцев были опухшими и сбитыми в кровь, словно у какого-нибудь матроса-забулдыги. Но пальцы на мгновение сжали её руку.
Этот мимолётный отклик словно прорвал плотину, и весь страх и отчаянье, которые она так долго копила в себе, вырвались наружу. Нина обхватила руками шею Штольмана и горячо зашептала сквозь слёзы:
- Яков, спаси меня! Умоляю! Ты можешь!
Тёплые руки легли ей на плечи, рождая надежду, что не всё ещё потеряно.
- Давай уедем отсюда! Просто уедем – ты и я. Оставим этот камень, бог с ним!..
Она почувствовала, как под её ладонями его мускулы деревенеют. А потом он отстранился. Лицо было неподвижным, как у статуи. Только веко  снова едва заметно дрогнуло.
- Спаси меня!
- Нина Аркадьевна, вам никогда не приходило в голову что-то сделать для спасения самой?
- Когда-то ты обещал мне помощь!
- Ровно то же предлагаю сейчас. Уезжайте!
- И это всё, что ты можешь мне сказать, вернувшись из мёртвых?
Её фраза остановила Штольмана в дверях. Он медленно обернулся, придавив её тяжёлой усмешкой:
- Интересно, сколько было заплачено Лассалю, чтобы я из мёртвых не вернулся?
Нина всплеснула руками:
- Якоб, нет! Я никогда не отдавала ему такого приказа. Я не хотела, чтобы ты умер!
- Нина Аркадьевна, вы когда-нибудь определитесь со своими желаниями?
- Да!
Бровь так знакомо иронически вскинулась в ожидании ответа.
- Я хочу, чтобы ты был со мной!
Штольман устало вздохнул:
- Вы, как всегда, забыли осведомиться о моих желаниях.
- Якоб, я люблю тебя!
Но он только покачал головой, не оборачиваясь, и вышел прочь.
Он никогда не вернётся!
Нина Аркадьевна бессильно опустилась на стул. По лицу текли беззвучные слёзы, но это уже не имело значения. Никто их не увидит…

- Что, малышка, неприятно, когда болит у тебя самой и по-настоящему?
Откуда-то в комнате возник американец – злой гений последних трёх недель. Прогонять его, протестовать, скрывать свои чувства уже не было сил.
А, может, не было никакого американца? Он ей только чудился?
Но нет, он был. Подошёл поближе, принеся с собой запах табака и сыромятной кожи. Он видел её позор. Слышал разговор со Штольманом. Теперь это уже не имело значения. Она умерла. Скоро умрёт. Вернётся Робинсон, и её будут судить. За преступления, которых она не совершала.
- Любишь его? – спросил американец без насмешки.
От этого вопроса против воли слёзы снова покатились из глаз. Нина молча отвернулась. Американец стоял рядом и молча наблюдал. Потом сказал раздумчиво:
- Кажется, стоит отвезти тебя в Тотонку.
- Что такое Тотонка? – почти беззвучно спросила Нина. Голоса не было.
- Последняя дыра на свете, - усмехнулся он. – Паршивый городишко на мексиканской границе. Но иногда там происходят чудеса. Бандит может стать там шерифом, а девка из салуна – почтенной матерью семейства. Так как, бэби, ты хочешь в Тотонку?
А что ей ещё остаётся? Безропотно умирать – какая разница, где! Хоть на мексиканской границе.
Подальше от Штольмана...
Она кивнула, не поднимая головы.
- Тогда так. Вот твой выбор. Я могу сейчас взять тебя в охапку и увезти, спасая твою хорошенькую задницу. Или я пойду за Джеком. Потому что в одиночку с этим камушком он не доберётся до своей Энни живым. Тебе решать, бэби!
Он снова издевался над ней. Но это тоже не имело значения. Ничего уже не имело значения.
- Иди за ним…
Американец осклабился и пристукнул кулаком по столу:
- Ладно, малышка, кажется, ты годишься для Тотонки. Это хорошее место для раскаявшихся грешников. Вот тебе ключ от моего номера. Сиди там тихо и дожидайся меня. Я помогу Джеку, вернусь, а потом мы с тобой поедем в Тотонку.
Он усмехнулся ей через плечо и заспешил прочь. Нина осталась одна. Теперь уже действительно одна.

…черные воды плавно текли, унося осколки синего дотаивающего льда…

Вместо кровавого рубина на столе лежал большой ключ с фигурной головкой…
http://forumfiles.ru/files/0012/57/91/87163.png
   
Следующая глава        Содержание

+3

2

Так интересно осталось, что бы сказал Хэнк Нине по поводу того, почему Джек выбрал Энни.

+1

3

Eriale написал(а):

Так интересно осталось, что бы сказал Хэнк Нине по поводу того, почему Джек выбрал Энни.

Да все просто. "Потому что она настоящая".

+6

4

Спасибо!
Примерно так я и думала.
А Хэнк умница, так все понял при первой же встрече.

+2

5

Eriale написал(а):

Спасибо!
А Хэнк умница, так все понял при первой же встрече.

На мой взгляд, таким авантюристам, как Хэнк, по жизни просто никак без наблюдательности, умения читать людей и быстро оценивать обстановку. Можно сказать, профессиональная необходимость. )) Иначе просто не выжить.

+1

6

И потом, не так уж это и сложно. Аня вся на виду. С одной стороны - сплошная загадка, с другой--никаких секретов. Она не играет, что бы ни делала, она такая, как есть. А Нина все время под маской.

+3

7

Atenae написал(а):

И потом, не так уж это и сложно. Аня вся на виду. С одной стороны - сплошная загадка, с другой--никаких секретов. Она не играет, что бы ни делала, она такая, как есть.

C одной стороны да.
Но тот же Штольман в свое время вон не сразу все верно оценил и поверил. Вернее, сердцем-то, видимо, почувствовал, а головой долго доходил.

Отредактировано Musician (12.01.2019 15:21)

+4

8

Musician написал(а):

C одной стороны да.

Но тот же Штольман в свое время вон не сразу все верно оценил и поверил. Вернее, сердцем-то, видимо, почувствовал, а головой долго доходил.

Отредактировано Musician (Сегодня 18:21)

Он отравлен Ниной. Не может поверить тому, что видит. Ему надо было дорасти до понимания простоты. Сейчас что-топодобноемыпытаемся копать. Надеемся, что получится

+1

9

Atenae написал(а):

Он отравлен Ниной. Не может поверить тому, что видит. Ему надо было дорасти до понимания простоты. Сейчас что-топодобноемыпытаемся копать. Надеемся, что получится

С тем, что был отравлен, и что пришлось потом исцеляться и расти, полностью согласна.
Хотя, на мой взгляд, тут дело далеко не только в Нине (не настолько уж сильно он к ней привязан был, мне думается). Но и вообще в самой жизни в столице с ее обществом во всех кругах, в его службе, когда он постоянно был вынужден наблюдать и непосредственно иметь дело с изнанкой и грязью жизни и человеческой натуры.
Нежинская в это все просто, видимо, очень хорошо вписывалась. И то, до какого-то момента.

Отредактировано Musician (12.01.2019 17:02)

+4

10

Atenae написал(а):

Ему надо было дорасти до понимания простоты. Сейчас что-то подобное мы пытаемся копать. Надеемся, что получится

Имеете в виду грядущее прозрение Михаила Модестовича? Несомненно, получится! Уже предвкушаю это зрелище...

0


Вы здесь » Перекресток миров » "Сердце Шивы" » Нина