http://sf.uploads.ru/t/zyvLZ.jpg

Фэндом: Анна-детективъ
Персонажи: Анна Викторовна/Яков Платонович

Рейтинг: PG-13

Жанры: Мистика, Детектив, ER (Established Relationship)
Кол-во частей: 12
Статус: закончен

Описание:
Загадочная и мистическая Индия. Изуверская секта, словно возникшая из прошлого. Секрет проклятого сокровища. А чтобы разобраться со всем этим, нужен великий сыщик. Ну, или просто - сыщик и медиум.

Повесть из Расширенной Затонской Вселенной

Посвящение:
Всем ждунам второго сезона.

Публикация на других ресурсах: Уточнять у автора/переводчика

Примечания автора:
Продолжение истории, начатой "Концом игры", "Подкаменным Змеем" и "Астральным двойником".


http://forumfiles.ru/files/0012/57/91/77452.png
Вкус пепла
http://forumfiles.ru/files/0012/57/91/24417.png
http://forumfiles.ru/files/0012/57/91/87163.png
 
Миссис Робинсон скучала.
Она скучала почти всегда и практически везде. Индия, издалека таинственная и мистическая, на поверку была скучной до скрежета зубовного. А в мистику миссис Робинсон никогда не верила.
Европейский квартал был невелик, все давно друг с другом знакомы и совершенно неинтересны. Прогулки – небольшое удовольствие, слишком жарко. Смотр губернаторской охраны – это для полкового барабана, вроде её супруга - полковника Робинсона. Вечерний чай в пять часов, разговоры о погоде – всё  с неизменностью дурного сна.
Приёмы у губернатора – скука, одни и те же лица, одни и те же темы. Поездки на охоту к кому-то из туземных махараджей – омерзительно! Обволакивающая, душная жара джунглей, укачивающая поступь вонючих слонов, мутная, несущая обугленные трупы Ганга. Миссис Робинсон никогда не была впечатлительной, но на останки кремированных смотреть не могла. А в Индии всегда сжигали покойников.
 
Здесь у неё было всё: состояние, имя, безопасность. Полковник Робинсон служил в охране генерал-губернатора, а значит, был избавлен от необходимости рисковать жизнью в джунглях. Пятьдесят лет, крепок телом и духом, и совершенно лишён фантазии. Больше всего муж походил на бульдога. Породистого британского бульдога – ленивого, верного, по необходимости свирепого. Впрочем, это было ей безразлично. Он проживёт ещё лет двадцать, если не больше.
У неё был молодой любовник – капитан лучшего в Бенгалии полка лёгкой кавалерии. Он немного развлекал её в постели. В остальное время с ним было скучно. Она не пыталась разыгрывать с ним страсть, чтобы не приходили на ум другие поцелуи. Потому что от этого на губах оставался вкус пепла. Она утратила способность любить, но у неё пока ещё хватало сил ненавидеть.
Она всё ещё была молода и хороша собой, но когда тоска начинала одолевать её, она смотрела в зеркало и видела на своём лице едва уловимые признаки увядания. Когда это происходило, она знала: сегодня ей снова будет сниться метель. Никаких лиц, только метель на белых дорожках большого и запущенного парка. И она будет скрежетать зубами во сне, потому что не может больше заплакать.
Ей будет сниться Россия.
Там, в России, в бесконечном кружении метели остались два главных мужчины её жизни. Один был злым гением, другой – ангелом-хранителем. Злой гений был мягок и обходителен, ангел – груб и беспощаден. Иногда ей казалось, что она ненавидит обоих.
Оба остались лежать в промёрзлой земле небольшого провинциального городка. Городок она ненавидела тоже. Они были мертвы, она жила. Иногда ей казалось, что всё в точности  наоборот.
Ей никогда не снилась кровь на снегу – только пепел. Снег падал хлопьями, и всё тонуло в белом кружении. Ничего страшного, только снег и пепел. Но она знала, что после этого ей вновь расхочется жить.
   
Нине Аркадьевне Нежинской никогда не снились князь или Штольман. Только снег и пепел. Но от этого было не легче.
http://forumfiles.ru/files/0012/57/91/56356.png
Сегодня у губернатора обещали развлечь общество спиритизмом. Миссис Робинсон это не интересовало. Спиритизм она ненавидела так же сильно, как снег или Затонск. Потому что спиритизм тоже напоминал ей о Штольмане.
Как могло случиться, что Якоб так увлёкся той глупой девчонкой? Она дала ему совсем немного времени, чтобы осознать разлуку и всерьёз затосковать, но за это время в его жизни успела появиться другая. Как ни силилась, Нина Аркадьевна так и не смогла понять, что привлекло его в Мироновой. Она была слишком проста, слишком прямолинейна, слишком безжалостна. Её ложь была не менее опасна, чем игры самой Нежинской, а, возможно, даже более – потому что она сама её не осознавала. Но эту ложь он ей простил.
Он вообще слишком многое прощал своим женщинам. Нина это знала. Ему никогда не нравилось, что она зовёт его Якобом на немецкий манер, он морщился, но терпел. Ей тогда казалось, что в этом есть некое проявление власти - заявить ему: «Ты мой!», оказывать ему знаки внимания на глазах у всего города, зная, что он не сможет унизить её грубостью. А его презрение она всегда может выдать за грубость. Он никогда не извинялся, но она знала, что есть черта, которую Якоб ни за что не перейдёт. Не потому, что обязан ей. Просто потому, что честь не была для него пустым звуком.
А ещё она знала, что дважды спасла ему жизнь.
 
Та большая игра была, конечно, подготовлена заранее. Князь рассчитывал на то, что, проигравшись в пух, Штольман станет сговорчивее. Пан Гроховский был мастером своего дела, а сыщик слишком азартен, чтобы остановиться вовремя. Но когда план полностью сработал, Нине вдруг стало страшно. Она поняла, что Якоб поступит иначе. Он снова нарушит все планы.
Она нашла его в казённой квартире на Гороховой, дверь была не заперта. Якоб жёг в печке бумаги. На столе стояла порожняя бутылка из-под коньяка, но Штольман всегда пил, не пьянея. Лицо было белым, взгляд пустым. Губы кривила усмешка.
«- Я всё знаю!» - с порога заявила она.
«- Значит, не придётся ничего объяснять», - сказал он, кидая в огонь пачку каких-то писем.
«- Ты хочешь уехать?»
Он не ответил. Врать Штольман никогда не любил, а правда была очевидна. Револьвер не лежал на виду, но это ничего ровным счётом не значило.
«- Я всё устрою!» - быстро сказала она. – «Деньги будут у Гроховского уже завтра».
Он резко вскинул голову и уставился на неё неподвижным взглядом – лицо, как маска. Потом сказал так же глухо, как прежде:
«- А вам это всё зачем?»
И тогда она сказала невероятную вещь. Возможно, это была единственная правда, вырвавшаяся у неё в жизни:
«- Потому что я люблю тебя!»
Губы Штольмана вновь исказила усмешка, но Нежинская не дала ему как-то ответить – слишком неожиданно и странно было всё для неё самой. Она впилась в эти губы, пахнущие коньяком, зарылась пальцами в короткие кудри на затылке. В ту ночь она любила особенно неистово…
 
Неделю спустя он принёс ей деньги. Она не спрашивала, откуда, просто взяла их. Теперь это не имело значение. Его долг не исчислялся деньгами. И он не считал его оплаченным, пока Гроховский сам не открыл ему истину. Но к тому времени Нина спасла его уже дважды…

Никто не мог понять, зачем он был нужен ей: умный, безжалостный, опасный.  Породистая ищейка, неутомимый преследователь, заклятый враг. Нина этого сама не знала. Но она его никогда не боялась. Ей нравилось держать его в плену. Он словно сошёл со страниц романов Дюма. И хоть ей самой в этом романе была отведена незавидная роль, она ни на что не променяла бы это пьянящее напряжение, эту головокружительную страсть. Если это называется любовью, получается, что она была способна любить.

А ещё она знала, что Якоб никогда не любил её. Он любил ту девчонку. А её? Жалел, быть может. Спасал. Он оставался рыцарем без страха и упрёка, хоть сам никогда не признавал этого.
Почему сегодня она снова вспоминает о нём? Два года прошло – целая жизнь! У неё девять жизней, как у кошки. Но миссис Робинсон почему-то знала, что вот эта – уже последняя. Она просто потеряла к ней вкус. Тогда, в январе, надо было просто бежать, и она ни о чём не думала. Полковник Робинсон был в свите английского посланника, и это оказалось удачей – ищейки Варфоломеева шли по пятам.
А потом пришло известие о Штольмане. И стало уже всё равно…

…Анна Миронова под конец совершенно отучила его улыбаться. Даже той невозможной обворожительной улыбкой, так похожей на волчий оскал. Иногда Нине казалось, что она сумела бы простить соперницу, если бы Якоб остался жить. Но Миронова лишила его способности выживать, подчиняясь обстоятельствам. А в последние дни он просто рубил якорные канаты и жёг мосты, словно его больше ничего не держало. Словно он был бессмертен, или ему было наплевать на собственную жизнь.

Жан Лассаль так и не появился в Петербурге. Но Нине и не нужно было видеть его, чтобы понять, что произошло. Кажется, она догадалась об этом ещё тогда, в Затонске. Но зачем так жестоко? Если хоть что-то из статьи Ребушинского было правдой, последние часы Штольмана были мучительны.
Этого она никогда не хотела. Даже зная, что когда-то ему всё равно предстоит умереть.
Она не могла представить красивое, жёсткое лицо обезображенным смертью и огнём. Но на губах всё равно был вкус пепла. Сегодня снова…
http://forumfiles.ru/files/0012/57/91/56356.png
Она решила покинуть собрание, не дожидаясь появления обещанного медиума, хотя в залах губернаторского дворца уже витали слухи, что медиум прибыл. Миссис Робинсон возблагодарила английские порядки, позволяющие уйти, не прощаясь, когда двери отворились, и в залу вплыла Анна Миронова под руку со своим дядюшкой. Это было уже совершенно невозможно!
Значит, Жан ослушался приказа дважды. Это Миронова должна была умереть, а умер Штольман!

Миссис Робинсон замерла на месте, испепеляя взглядом соперницу.
За эти годы Миронова перестала смотреться девчонкой. Синее платье довольно строгого покроя, свободный узел тяжёлых вьющихся волос на затылке. Плавные движения уверенной в себе женщины. Как она посмела стать такой?
Как она смеет жить?!

- Анна Викторовна?
- Нина Аркадьевна!
Если Миронова и удивилась, то виду не подала. Выглядела она всё так же непринуждённо, и даже величественно. Знаменитый медиум, как же!
Старый авантюрист Пётр Иванович подчёркнуто раскланялся с миссис Робинсон и заметно подтолкнул племянницу под локоток. На лице двусмысленная ухмылка. Гадкий затонский сатир!
Нина поняла, что не уйдёт отсюда. Теперь у неё есть дело. Она должна отомстить. Она не позволит этой девице разгуливать здесь с таким спокойным и счастливым лицом. Словно не было той последней метели в Затонске, которая снится Нежинской вот уже два года. Словно Миронова никогда не чувствовала вкус пепла…

Миссис Робинсон решительно проследовала за медиумами в гостиную, где затевался спиритический сеанс.
К сеансу проявила интерес супруга губернатора. Для англичанки эта пожилая дама была в меру эксцентричной, Миронову она встретила подчёркнуто приветливо.
Нина Аркадьевна присоединилась к кружку беседующих дам. Мужчин, как всегда, больше волновали сигары и бренди. Хотя пара молодых офицеров отиралась подле, изучая загадочную русскую красавицу заинтересованными взглядами.
Разговор крутился вокруг возможности общения с потусторонним миром, и здесь, конечно, правил бал Пётр Миронов. Его племянница снисходительно улыбалась, но не произносила ни слова. Неожиданная скромность для авантюристки, морочащей голову уже всему свету, а не только провинциальному Затонску!
- О, спиритизм имеет вполне заметное прикладное значение! – вмешалась Нина с самой любезной улыбкой. – Не правда ли, Анна Викторовна?
Миронова совершенно невозмутимо кивнула головой, а Пётр Иванович не преминул вставить словечко:
- Вы имеете в виду уголовные расследования, любезная Нина Аркадьевна?
- Ну, конечно, а как же иначе? Анна Викторовна прославилась как медиум и помощник знаменитого детектива. Ведь вы помните это, госпожа Миронова?

А если нет, то Нина заставит её вспомнить! Заставит ощутить привкус пепла на губах.
Юный кавалерист, увлечённо пожирающий глазами красавицу-медиума, недоверчиво воскликнул:
- Неужели это правда? Дама – детектив? Очень интригует.
Нина Аркадьевна видела по лицу, что Миронова намерена решительно оборвать обсуждение этой темы, поэтому не дала ей никакой возможности сделать это.
- О, это и впрямь очень необычная история! Анна Викторовна, несомненно, ещё не забыла детектива Якова Штольмана, с которым имела честь сотрудничать два года назад в России?
- Не забыла, - абсолютно хладнокровно ответила Миронова.
- Это был удивительный человек, настоящий герой. Сыщик от бога, способный раскрыть любое преступление.
Нина Аркадьевна увлечённо превозносила Штольмана, испытывая какое-то мучительное удовольствие от мысли, что сопернице сейчас должно быть так же больно.
- А с вашей помощью он раскрыл, наверное, сотню дел, не правда ли, Анна Викторовна?
- Я их не подсчитывала,  - по-прежнему спокойно отвечала Миронова, но миссис Робинсон уже видела, что она начинает закипать.
- Ах, Штольман! Красавец-мужчина, благородный и загадочный! Если бы он был здесь сейчас, он, без сомнения, разрешил бы отвратительную загадку, которая так мучит нас всех.
- Вы имеете в виду историю проклятого рубина? – живо откликнулся всё тот же впечатлительный кавалерист.
Нина Аркадьевна мило улыбнулась ему, благодаря за удачное продолжение разговора.
- Проклятый рубин? – заинтересовался Миронов.
- Дядя! – негромко, но с явственным упреком произнесла Анна по-русски.
- Какая жалость, что Яков Платонович уже никогда не сможет нам помочь!

Искреннее огорчение миссис Робинсон вызвало живой отклик у супруги губернатора. Нина Аркадьевна продолжила, благодаря придворную школу за умение держать лицо. Немыслимое искусство – говорить искренне, делая вид, что играешь роль, - о том, что тебя действительно мучит:
- Господин Штольман был бесстрашным человеком. В своих расследованиях он столкнулся с целым сообществом опаснейших врагов. Их было много, он был один.
- И что же? – ахнула впечатлительная дебютантка, дочь известного банкира.
- Наш бедный герой попал к ним в плен и был зверски замучен. Анна Викторовна, ведь вы знаете подробности, не так ли?

Тогда, два года назад, эта девчонка также металась по городу с потерянным лицом, вопрошая: «Где же Штольман?» Как она смеет быть спокойной теперь? Должно быть, никогда она его не любила!

- Я знаю подробности, - подчёркнуто спокойно проговорила Миронова, но было видно, что её спокойствие висит на волоске.
- О, я знаю, чей дух нам следует вызвать! – встрял неутомимый кавалерист. – Давайте вызовем детектива и попросим раскрыть нам тайну «Сердца Шивы».
Анна Викторовна резко поднялась с места, в лице – сдержанная ярость. Уж её-то Нина Аркадьевна хорошо могла распознать.
- Нет. Это невозможно! – отрезала она.
- Отчего же? Вы не хотите поговорить с Яковом Платоновичем?

Пусть она потеряет самообладание! Пусть расплачется. Пусть признает, что всегда лишь морочила голову легковерным своим пресловутым духовидением!

- А, в самом деле, Аннет! - сатир-дядюшка, кажется, загорелся этой идеей.
- Дядя! – уже совершенно не скрывая раздражения,  воскликнула Миронова. – И ты туда же? Это невыносимо!
- А почему нет? Думаешь, он не явится по твоему зову? – физиономия Петра Ивановича так и лучилась от предвкушаемого удовольствия.
- Думаю, что это ему не понравится, - сердито сказала Анна.
- Но ведь это возможно, не так ли? – подогрела всеобщий ажиотаж миссис Робинсон.
- Это возможно, - сквозь зубы произнесла Миронова. – А вы сами-то этого хотите?

Девчонка так и не научилась, как следует, владеть собой. Что ж, пусть она тоже испытает боль. Или позор. Лучше – и то, и другое сразу! Как она посмела быть любимой Штольманом? Как могла им играть, словно со своим ручным волкодавом – дергая то за хвост, то за уши, зная, что её он никогда не укусит!

- Аннет, я сейчас принесу спиритическую доску, - Пётр Иванович подскочил в радостном возбуждении.
- Просим! Просим! – раздавались заинтригованные голоса.
- Извольте!
Выражение на лице медиума было на редкость свирепым.
Миронов явился со всеми странными приспособлениями, при помощи которых морочат голову идиотам, с многозначительным видом велел погасить свет и отдёрнуть портьеры. Гостиная освещалась лишь бледным светом луны, льющимся в окно.
- Дух Якова Штольмана, явись! – громко и отчётливо произнесла Анна. – Дух Якова Штольмана, явись! - голос звенел гневом и яростью.

В тишине, нарушаемой лишь возбуждённым дыханием участников спиритического сеанса, отчётливо простучали по паркету каблуки, а потом рядом с медиумом выросла фигура худощавого мужчины.
- Анна Викторовна, и зачем это было нужно? – в голосе звучали знакомые язвительные интонации. Кажется, он был слегка раздражён.
- Нину Аркадьевну спросите. Она желала вас видеть, - преспокойно ответила духу Миронова.

Миссис Робинсон не могла поверить в реальность происходящего, резко отодвинула стул и опрометью кинулась вон, не в силах дальше пребывать в этом невозможном кошмаре.
http://forumfiles.ru/files/0012/57/91/87163.png

Следующая глава        Содержание